Дикон засмеялся, сбрасывая напряженье последних недель и изо всей силы рванул ворот. Материя не выдержала натиска вепря, герцог Окделл отшвырнул обрывки. Смешно, но он еще никогда не любил Алву под лучами солнца на вершине самой высокой башни Алвасете. Они смотрели друг на друга, словно впервые. Алва и в самом деле переменился. И дело было не в тяжелом животе, отчего-то вызвавшем у Дика неистовую, щемящую нежность. И не в том, что на груди Ворона почти не осталось столь занимавших северных дам волос, но разве что совсем чуть-чуть, в ложбинке меж грудей, которые теперь были больше, чем груди давно забытой Катарины Ариго. Больше и неизмеримо прекрасней. Видимо, Алва подумал о том же, потому что тряхнул головой, словно сбрасывая тяжелый груз, и легким тоном заметил.
- Отвернитесь, юноша. Уверяю вас, это не самые прекрасные яблоки в Алвасете
- Самые, - отрезал Ричард, припадая губами к ярко-розовому соску, - самые прекрасные в Алвасете, в Олларии, во всем мире.
Руки Алвы вцепились в плечи Ричарда, он что-то пробормотал на кэналлийском, который Ричард так и не осилил, но зачем слова, когда все ясно и без них.
- Мы слишком давно не виделись, эр Рокэ, - прошептал Повелитель Скал, бережно укладывая Повелителя Ветров на синий плащ и разводя ему ноги, - слишком долго…

Оно было прекрасно и соразмерно, это крылатое существо с четырьмя тоненькими шейками, между которых серебрились гибкие серебристые отростки. Тельце создания покрывал влажный золотой пушок, мордочки – две жеребячьи и две поросячьи тыкались во все стороны. Ричард, сам не понимая, что творит, подхватил новорожденное чудо и прижал к груди. Раздался нежный, требовательный писк. Существо завозилось, тычась розовыми мордочками в грудь и шею Повелителя Скал. Оно голодное и наверняка замерзло! Ричард Окделл содрал с себя рубашку, намереваясь завернуть приемыша, но не успел. Два пятачка припали к его груди, на мгновенье стало больно, а потом нахлынула блаженство. Иное, не такое. Как в объятиях Рокэ, умиротворяющее, ласковое, тихое.
- Дикон, - голос эра вырвал юношу из тихого летнего счастья, - ты где?
- Здесь, - Ричард бросился на зов, не выпуская из рук золотистое счастье, - я… я его кормлю. Он голодный.
- Еще бы, - Алва каким-то чудом перебрался с кресел на кровать. Тело герцога ниже пояса стягивала тугая повязка, синие глаза были неправдоподобно огромными и в них сияли гордость и нежность.
- Эр Рокэ, - Дикон попытался оторвать существо от груди, но поросячьи мордочки держались крепко, - он чудесен… Это…
- Это - Зверь, Дикон, - голос Рокэ дрогнул, - тот самый Зверь. Твоя любовь сохранила жизнь, и мне, и ему. Придет время, он станет щитом Талига, да что там, всех золотых земель, но пока он голоден, а у тебя только две груди. Иди ко мне. Садись… Он дотянется…
И он дотянулся.