Общие впечатления - крутой вектор. Милый, забавный герой - эмоциональный, с характером. Очень живой герой) Так и вижу его фирменным героем какого-нибудь магазина арт-подарков)
«С добычею домой»
Очень мило) Интересное пятно, удачное разделение на цветовые пятна.
Композиция опять же удачная.
Возможно, я бы разделила круг фона не по вертикали, а по горизонтали - было бы ощущение что змейс бежит по земле. Еще сомнительно пятно то ли улыбки, то ли языка - оно не слишком понятно, что обозначает и от этого возникают вопросы.
И чегой-то сердца-то теряешь, змей? не хорошо)
«Помни Медведь — Змий не дремлет! Днём и ночью бдит трёххвостый любитель сердечек!»
Прелестная агит-картинка( судя по названию))))
Опять же очень мило и забавно. Мне нравится как изображена берлога - интересно как малыми средствами можно показать целую историю) И карта подземного мира Медведя клевая)
Единственный вопрос- разница в фоне это намек на день и ночь? Тогда мне кажется стоило дать хоть-какой-то цвет фону "дня", но это имхо. Можно было светло-золотистый фон...
«Ниатдам!»
Этот арт немного послабже - почти нет разделения на цветные пятна внутри фигуры змея, да и зловещая тень медведя не сразу считывается) Эмоции не так явно выражены.
Зато мешок сердец зачоооотный!
«Ограбление по»
Очень интересная идея с фотографиями. Если бы это были сканы, было бы не так эффектно. А вот то, что это фото, добавляет пару очков к эффектности.
История интересная, полноценный граффический драббл получился. Сильная графика, хоть и в скетчевом виде. Здесь, кст, образы героев слегка отличаются. Мне змей вообще полноценного мини-дракона тут напомнил - последняя картинка вообще а-ля Смауг)))
Очень интересная.
Единственное, что смущает - это то, что тут нет единой объединяющей композиции. Например, второй кадр вписан в четкий круг, а в других подобного нет. Раз уж это единая история и кадров всего 4, возможно, их стоило объединить общей канвой.

Она ворочала на своем плече колун – ломкие и тощие ее плечи заматерили и замозолились, зашлифовались ветром и холодным шершавым румянцем щеки, выстыла на лице улыбка. Она отсекала этой улыбкой от себя всех причитающих хозяюшек, старушек и молодых вертлявых девчонок с черными, лоснящимися косами. Дрова ей давали только зимние – тугие от холода, неподатливые и крепкие. Сухие, летние, давно уже пошли в ход в голодном этом краю, и чем ближе к ветреному востоку она становилась, тем безнадежнее грыз колун дерево, тем жальче смотрели на нее, «убогую сироту», и тем больше своего, последнего, отдавали ей в дорогу за мелкую, бестолковую поначалу помощь. Она колола дрова, ходила за сдыхотной, тощей и безумной от голода скотиной – самой любимой в каждом дворе, потому что последней. Сыпала широкими горстями сладко воняющий корм для голенастых настороженных кур, чистила денники и даже рубила как-то яму под новый нужник. Ни на одном месте не задержалась она дольше, чем на два дня: умыться, перевести дух, нахвататься новых слов липкой, неживой от усталости памятью. Нетерпение ее истаивало с ломкой коркой на ведрах с колодезной водой, злость уходила – она метала ее каждым следом позади себя, оставляла на вихляющихся горных дорогах и козьих тропах, которые предпочитала любым широким шоссе.