Рим будет ждать
обожаю ваши стилизации. они прекрасны! как и стиль, которым пишут ваши авторы.
текст и месть марка антонио, как дорогое вино, пьешь и не можешь напиться, не замечает, как оно затягивает и кружит голову.
рим далекий и прекрасный, не способный сравниться со флоренцией, который они оба надеются увидеть.
и цезарь на римский манер.
и то, как истово чезаре молится. разговоре об аде и отлучении. никогда не задумывалась, что ритуал этот настолько страшен и красив.
и овсянка! блин, овсянка была реально внезапна, овсянка - какой-то лютый вин! хохотала, как сумасшедшая!

Воркуют голуби на площади, от мутных вод старого Тибра тянет тиной, в синее небо впивается острым поцелуем шпиль храма Святого Петра, и ты свободен и бессмертен – как сам Рим.
от в черной рясе, с опущенными глазами, - по сравнению с широкоплечим Хуаном, похожим на меч-бастард - слишком узок и тонок, как каталонская наваха.
из забавного злого щенка он превратился в одержимого подранка.
Это все из-за дяди, говорит себе Марк Антонио, я не могу его подвести, потому что смерть Цезаря пока не входит в планы семьи Колонна. А еще потому, что просто убить – мало.
Войне мало улиц Рима. Как опрокинутое вино, она растекается кровавым пятном по карте от Ватикана до Неаполя и Феррары.
Болью в его глазах можно упиваться бесконечно, как и беспомощной бранью из уст ошарашенного кардинала – пока слуги тащат его в казематы крепости.
Очень может быть, что Марку Антонио удастся забрать его с собой в ад. е- Я уже отлучен от церкви, - напоминает Марк Антонио, - и все равно попаду в ад.
Они оба все еще надеются увидеть Рим. Марк Антонио еще вернется в Рим - чтобы умереть.

Живые и мертвецы
знаю и люблю в том числе и канон генетической оперы, кроссовер неожидан и прекрасен
на текст подсаживаешься, как на зидрат, как на операции. автору удалась тягучая, густая атмосфера второго канона, где операции по спасению жизни, пересадка органов лишилась начального смысла. лукреция была красоткой скорее до операций, чем после.
и да, очень радует, что отношения именно такие, какими были в семействе борджиа. в них веришь, их видишь перед собой, их помнишь и узнаешь заново. даже зидрату не под силу их изменить.
вечно прекрасная в глазах брата дева лукреция, мастурбирующая на столе и чезаре, который резко и сразу выходит. и микелетто, который может зайти, но не заходит.
Просто потому что, все они были лишь подобием его, отражением, тенью. Он же был сутью. У Микелетто нет ни одного искусственного органа.

Чезаре развернулся и вышел из операционной, на ходу стягивая с себя стерильный халат и расстегивая брюки. Он вошел в первую же дверь, в окошке которой не горел свет, и подпер ее своей спиной.
Микелетто не заходит в комнату.

Они были рождены в мертвом мире и, даже будучи живым, не могли просуществовать в нем нетронутыми долго
Он бел как сама смерть. Казалось бы, смешно, а жизнь теплится еще в них обоих.


Отражение наслаждения
охжблядь. простите, но кинкище же! больше чем на Макиаввели я фапаю только на Чезаре, а тут ВСЕ СРАЗУ, АААААА! автор ты прекрасен, как солнце, восходящее над флоренцией!
зацепил и образ увядающей флоренции, где давно нет ни шедевров, ни оргий, прекрасный ручей иссяк, зацвел и на его месте теперь тина и камыши, темная глубокая вода, упадешь не вынырнешь.

Он грех в том виде, в каком бичует его Церковь, и этим страшен. зацепила фраза еще в аннотации, от нее мурашки по коже, честно
— Ваше высокопреосвященство, не желаете ли присоединиться? — если бы кто-нибудь сказал Макиавелли, что он произнесет подобные слова, не будучи мертвецки пьяным, он бы назвал того лжецом. Впрочем, как знать: не крепче ли любого вина ласки убийцы? А каково на вкус желание его господина? ох
как ты посмел тронуть то, что принадлежит мне, тварь?!ох, чезаре

А Макиавелли внезапно подумал о том, что Микелетто вряд ли мог просто забыть запереть дверь. скачет время, но фраза отличная))
местами сбивает с ритма и общей прекрасности текста фразой вроде Он чувствует обжигающую тугость, хотя в целом очень круто!

Прощение

собиралась приписать, что порка и подчинение не мое, но 4 левел фб делает это с каждым
хотелось бы сразу отметить гладкий, звонкий перевод, каждое слово кажется на своем месте, бьет точно в цель. читала и забывала, что перевод!

хозяин и пес, убийца и повелитель, прощение, покаяние и наказание, темы заезженные, но у автора прекрасно получилось их рассказать. внезапно прониклась пейрингом, и первый мини после заиграл новыми красками. жуткая почти звериная преданность микелетто и то, как играет с ней чезаре - захватывает дух.
текст хлесткий, как удар, яркий и живой - ты слышишь звук, представляешь, как стоит на коленях микелетто. по удару за каждый грех, и фраза насчет еще шести дней будоражит.
еще удар, еще день, еще поручение - сколько ты выдержишь?
кстати, сама исповедь, кажется, психологически бьет гораздо сильнее всех розг. мне мало преданности на словах, мало смертного тела, я хочу твою душу.
чезаре прекрасен, как дьявол, воистину прав автор 1го мини "Такое ощущение, что кардинал Борджиа вытряхнул из складок плаща Люцифера тень дьявола и заменил свою — ею"

— Скажи мне, Микелетто, почему ты здесь, — проговорил Чезаре с безграничным состраданием, именно так, как и полагается на исповеди — в воображении Микелетто. В голосе была слышна вера во Всемогущего, любящего и прощающего тех, кто согрешил против Него. Закрыв глаза, Микелетто почти верил, что на самом деле исповедуется, а не принимает наказание.
— Я не я, если не служу, ваше преосвященство. Я наслаждаюсь каждым вашим поручением.

Мой Чезаре
на самом деле я хотела меняться, ибо САМОЕ-САМОЕ ИНЦЕСТНОЕ ОТП ЭВЕР, а инцест это кинк, я надеялась, что вы про них точно должны так вот, ЭТО БЫЛО НЕ ЗРЯ, ВЫ СДЕЛАЛИ СВОЕЙ ВЫКЛАДКОЙ ИЗ МЕНЯ ДИКО-ДИКО СЧАСТЛИВОГО ШИППЕРА, ваша потрясающе пронзительная, нежная и светлая история любви озарила мое сердце, все кишки, вырванные ребра и некрофилию 4 левела
они прекрасны все, целиком, даже мертвый хуан. особенно мертвый хуан, его слова становятся прекрасной точкой.
вообще каждый раз читая о чезаре и лукреции меня не устает поражать, как их чувства на фоне окружавшей их грязи могло быть таким светлым, таким, ммм, невинным. чистым, как цветок кувшинки в болоте, и у вас оно именно так и передано

А на столешнице — еще одна кукла, только сломанная: никакие мастера не смогут завести Хуана Борджиа снова, чтобы он сказал очередную раздражающую хвастливую глупость

Она улыбается снова, уже ему. Это нечестная игра, и Чезаре знает, что проиграл: он беззащитен перед этой улыбкой. ДАДАДАДА ИМЕННО ТАК, АААААААА

Чезаре знает, что он не падет перед болью, унижением, мором или смертью, да и самого дьявола не устрашится. Но мягкие объятия сестры ставят его на колени.

— Убирайся, Хуан. Для мертвых приготовлен Ад. — Для живых — тоже. — Он поднимается, и Чезаре видит в неровном свете луны, как почернело тело брата: отметины тлена на шее и руках. — Я буду ждать вас.