Рокэ раздевается, стоя в изножье кровати. Дикон с жадным любопытством разглядывает его наготу — это немного стыдно, да и, что уж скрывать, страшновато, — но сила желания, впервые пришедшего к нему в тот час, когда разум не сковывали никакие условности, перекрывает все остальные чувства. Он думает, сколько силы скрыто под этой тонкой белой кожей, — и когда Рокэ встаёт на колени меж его бёдер, сам тянется вперёд. Губами по груди, языком по соску, пальцами по бокам… Алва нагибается, обнимает Дикона. По плечу и спине скользит шелковистой лаской прядь длинных волос. Дик, отстранившись, касается гладкого упругого члена, сжимает его в кулаке. Алва прерывисто вздыхает, бормочет что-то. Дик слишком увлечён, чтобы слушать. Это же совсем не так, как себе, когда в полусне запускаешь руку под подол рубашки, чтобы избавиться от утреннего возбуждения, это так откровенно и жарко — сдвинуть вниз скользкую кожицу, обвести пальцем тёмную, налитую кровью головку, вдохнуть острый запах… Рокэ стонет. Он хватает Дика за плечи, готовясь перевернуть лицом вниз, и вдруг замирает — а потом нежно, будто извиняясь за что-то, ерошит ему волосы.

— Ляг, — говорит он. — Ляг, Дикон. И не бойся.

«Я и не боюсь», — Дик не успевает произнести это вслух. Он послушно опускает голову на подушку, и губы Рокэ тотчас прижимаются к его губам. Поцелуи медленные, тягучие — они словно стекают по телу: подбородок, шея, грудь, живот… А потом Дикон вскрикивает — влажное, щекочущее прикосновение языка к головке члена кажется почти невыносимо восхитительным.

— Тш-шш… — Рокэ, на миг оторвавшись от Дика, разводит пошире его колени. Он словно вознамерился довести Дикона до безумия откровенностью ласк — поглаживает яички, скользит пальцем под них, нажимая так, что весь пах будто расплавляется от сладкого жара, и всё яростней сосёт член. Его губы то сжимают распалённую плоть — Дик словно взмывает в небо, то приоткрываются — Дик падает в головокружительную пропасть. Раз за разом, быстрее и быстрее… Дик, потерявшись в ощущениях, подаётся вперёд, головка проникает в узкое горло — и по всему телу проносится огненная волна, оставляя после себя тёплую пустоту небытия.

Отдышавшись, Дик приподнимается на локтях. Он краснеет, видя, как Алва с усмешкой стирает с губ его семя — и за этой усмешкой, и за тяжёлым взглядом синих глаз различает ярость неутолённого желания. Дик счастливо вздыхает. Как-то совсем просто получается притянуть Рокэ к себе, уложить рядом, обхватить ладонью твёрдую плоть. Дик ласкает торопливо, словно боясь опоздать. Он покрывает лицо любовника быстрыми поцелуями, а тот дышит всё громче, вжимаясь в его руку. Над верхней губой Рокэ проступают капельки пота. Дик жадно слизывает их — и Рокэ выгибается с коротким стоном. Пальцы теперь мокрые и липкие. Эту влагу тоже хочется слизать, и Дик даже непроизвольно тянет руку ко рту, но, застыдившись, просто утыкается лицом в грудь Алвы. В комнате наступает тишина — обволакивающая, тёплая, сонная. Дик закрывает глаза и улыбается, чувствуя знакомое прикосновение пальцев к волосам.