развесистого пучка фаллоимитаторов

/удалено/

Близнецы реально были единым целым. В семье и с друзьями они поставили себя так, что никто им не навязывался, не старался вникнуть в их проблемы, привычно полагая, что они сами разберутся. Действительно, они и разбирались. Двое – это сила. Да и большая семья Уизли подталкивала детей к самостоятельности. Поэтому даже мама, покудахтав над «бедным Джорджем» первые несколько дней после потери, постепенно стала вести себя как раньше, полагая, что Джордж, как всегда, сам справится, при этом забывая, что «мальчики» превратилось в «мальчик».
Джордж ушел в себя. Как всем объяснить, что потеря брата – это не потеря правой руки или даже всех конечностей сразу, это нечто большее? Да и нужно ли им это объяснять? Отдадут же мозгоправам. Поэтому Джордж перехитрил всех. Скорбно вздыхая и пряча покрасневшие глаза, он сказал Миссис Уизли, что хочет продолжать их с Фредом дело – продавать «всевозможные волшебные вредилки». Что он смирился с потерей, но хоронить себя не хочет, ведь «Фред это бы не одобрил». Миссис Уизли промокнула глаза платочком, далее следовали обнимания, заверения в любви, просьбы обращаться – в общем, все то, что следует, когда тяжело больной родственник выздоравливает и съезжает, освобождая всех от долгих ухаживаний.
А Фред тем временем был здесь. За спиной, сбоку. Просто он был как в плаще невидимке. Джордж даже иногда улавливал какое-то колыхание на границе зрения, ну и конечно тепло, не как от живого человека, но все же.

– Ах вы, старые вонючие носки Мерлина! – ругался Джордж, когда драже-вонючки рассыпались по полу. Уборка грозила быть вечной. Джордж даже представил, как он до седых волос пытается поймать разлетающиеся вредилки, попутно вытирая новую пыль. То, что необходимые знания они делили с Фредом напополам, из преимущества стало вдруг недостатком. Еще при поступлении в Хогвартс они решили делить задаваемые предметы поровну, чтобы больше времени осталось на проделки. Теперь вот оказалось, что без заклинаний уборки, которые учил Фред, проиграв в «камень ножницы бумагу», Джордж подобен маглу.
К вечеру, более-менее приведя торговый зал в порядок, парень поднялся в спальню, находящуюся на втором, жилом, этаже. Тут было не так пыльно, и, конечно, меньше мелких волшебных предметов, которые надо было протирать аккуратно.
Дверь черного хода затряслась от мощных ударов. Джордж озадаченно почесал рукой затылок.
– Кто, кроме предков, может знать, что мы здесь? Неужели решили проверить меня? – бубнил он себе под нос, спускаясь на первый этаж.
– Привет! – в холл ворвалась девушка, звонко чмокнула обалдевшего парня в щеку и, повертев головой, стала подниматься на второй этаж.
– К… какого слизня?! Энжи, чего ты тут делаешь? – Джордж бросился за ней.
Поздним визитером оказалась никто иная, как Анджелина Джонсон, девушка Фреда, или Энжи, как ее звали все друзья.
– Эн…
– Фу! – наморщив аккуратный носик, Энжи достала волшебную палочку, – как у тебя тут грязно! Но это быстро поправимо! – и, прошептав заклинание, взмахнула рукой. Потом она, наконец, обернулась к Джорджу, и, критически его оглядев, кивнула каким-то своим мыслям.
– Не ужинал наверняка?
– Энж, я тут убирался и собирался потом идти спать. И вообще… Юным девушкам, э-э-э, не стоит приходить в гости вечером к юным, э-э-э, джентльменам.
Энжи звонко расхохоталась под конец его монолога.
– Попытка меня выставить вон не удалась, «юный джентльмен»! Дать тебе еще один шанс? – она лукаво улыбнулась. Джордж тоже не смог сдержать улыбки. Энжи была тот еще кадр. И конечно, она ему нравилась. Было бы странно, если бы нет, вкусы у близнецов совпадали абсолютно во всем, а эта дерзкая, милая, непосредственная, добрая, симпатичная девчонка подходила им идеально.