Сексуальный компонент этой власти проявлялся постепенно, по мере того, как Джон становился старше. Мальчики становились для него всё более и более скучными, девочки же, напротив, вызывали всё больше и больше интереса. Он обнаружил, что свою власть можно проявлять в прикосновениях, нежеланных поцелуях, взглядом в неплотно прикрытую дверь. Эта власть была ещё более будоражащей, задевала самые глубинные чувства, пробуждала самые сильные желания. Сознательный оргазм Джон испытал впервые в одиннадцать лет, когда в уединённом месте залез под юбку соседской девочке и прикоснулся к тому, что было между её ног, чему-то горячему, собранному в складки. Девочка — Алисия, кажется? — нервничала и морщилась, но не сопротивлялась. Джон был опьянён тем, что может прикасаться к ней в самых заветных местах, а она не решалась оттолкнуть его, не сбрасывала оковы — и кончил, пачкая трусы липкой белой жидкостью. Алисия была напугана, но молчала — она была в его власти.

Эта потребность сохранилась и во взрослом возрасте, разве что девочки немного подросли. Но пьянящее ощущение власти никуда не делось. Много позже Джон понял, что это стоит скрывать, поскольку такая тяга не одобряется обществом, и преуспел в маскировке настолько, что, узнай кто-то о его наклонностях (ещё одно отвратительное слово), он бы не поверил своим ушам. Несмотря на не самое высокое положение в обществе, Джон был вполне удовлетворён своей жизнью. Он имел какой-никакой статус, общественное одобрение и власть.

О которой большинство не имело никакого понятия.