- Капитан, вы можете открыть глаза. Я знаю, что вы уже пришли в себя. Не будем играть в прятки, в вашем возрасте это выглядит несерьезно.
Виски ломило, а перед глазами сверкал круговорот магических огней. Он попытался потереть глаза, но руки не слушались, словно какая-то огромная змея обвила запястья, сдавила, растянула.
Змея, как же.
Сознание возвращалось вспышками. Он пришел в свою спальню после вечернего обхода. Ужинать не стал - слишком хотелось спать. Кажется, у него были какие-то еще дела, но они оказались забыты, и сил хватило только на то, чтобы захлопнуть за собой дверь и упасть на кровать.
Под веками, в носу и во рту словно набился неприятный, тяжелый запах. Костная мука и плоть мертвеца, брошенные в прогорающий камин, закрытое окно - старый фокус гильдии воров. Первый же вздох в такой комнате лишает сил, и если не принять мер вовремя, опрокидывает в долгий, тяжелый сон. Что и случилось.
- Идиот, - бормотнул он себе под нос, пытаясь освободить руки. Открыл глаза. Да, так и есть, в три витка надежная, толстая веревка вокруг запястья, привязанная, по всей видимости, к ножке кровати. Нужно же было так опростоволоситься.
Руки привязаны. Ноги тоже. Веревки выглядят крепкими. Под голову издевательски-заботливым жестом подложена подушка.
Лис подкидывает в руке нож, и из-под проклятого капюшона видно только неприятную ухмылку на серых губах. Серых.
- Я уже думал, вас придется будить, капитан, - Лис издевательски кланяется. - Нам давно нужно поговорить. Кажется, вы снова взялись за старое.
- Защищать закон - мой долг, - он выдыхает, снова пытается освободить руку, но веревки только больнее впиваются в кожу. Лис ухмыляется.
- А защищать от закона - мой. Защищать от вас, капитан. Думаю, надо этим и заняться.
Лис проходится вдоль кровати. Рука его - рука без перчатки, серая кожа, два больших перстня - лениво касается лежащего человека, словно изучая и не всерьез. Колено, бедро, живот. Через одежду, не болезненно, хозяйски-уверенными движениями. Не увернуться, веревки мешают и плотнее впиваются в кожу.
- Я давно думаю, что нам пора бы свести более близкое знакомство. Как вы думаете, капитан?
Лекс не думает. Он все еще помнит, как годы назад в долгой ночной погоне загнал Лиса в угол. Помнит его усмешку - из-под капюшона так же издевательски скалились, но губы были человеческие, и кожа была светлой, и руки без перчаток были совсем другими. Лис был выше, и шире в плечах, и его голос был совсем не таким. Этот новый владелец капюшона, кто бы он ни был, к их совместному “давно” отношения не имел. И чего от него ждать, сложно было даже догадываться.
Едва ли чего-то хорошего.
- Не молчите, капитан, - нож коснулся его шеи, не разрезая кожу. Скользнул под воротник. Лис сжал в кулак ткань рубашки, натянул, и разрезал одним движением, от ворота до пояса.
- Стоит ли мне напомнить, что ты нарушаешь закон?
- Конечно. Я рассчитываю услышать это от вас сегодня еще много, много раз. Может, сразу попросите меня остановиться?
- Катись к Молаг Балу, - Лекс отвернулся. Лис хмыкнул и принялся с тем же интересом разрезать его рукава.

- Для ваших лет, капитан, вы в прекрасной форме, - голос Лиса был приторно-сладким, а интонации не сулили ничего хорошего. Все это было слишком бредово, и первое прикосновение его пальцев, и тяжесть тела, и влажный язык...
- Разве гильдия не запрещает вредить жертвам?
- Гильдия - это я, капитан Лекс. Гильдия считает, что вы слишком опасны, и что вы нанесли гильдии большую обиду. Гильдия намерена избавиться от вас - но сперва развлечься. Не исключено, что вы поймете, как должен себя вести достойный офицер - достойный и послушный. Молчать! - Лис сжал его горло, всерьез, перекрывая поток воздуха. - Вас прощали, капитан, потому что мой предшественник был слабаком. Я не повторю ошибок. Вы будете подчиняться мне, или вы будете мертвы. Достаточно ясно?
- Лис - это не только капюшон. Ты украл имя, на которое не имеешь права.
Серые губы сложились в холодную, торжествующую улыбку.
- Конечно, украл. Вы не привыкли, что Серый Лис крадет. А сегодня вас так и вовсе ждет целая ночь сюрпризов.
- А можно было сказать что-нибудь не настолько банальное?
Щеку обожгло - бил Лис всерьез - но пара мгновений боли не казалась серьезной ценой за удовольствие испортить ему настрой. Кто бы ни был сейчас под серым капюшоном, он и в подметки не годился своему предшественнику - и знал это.
Лекс закрыл глаза, отказываясь принимать участие в происходящем. Горячие ладони шарили по его груди, плечам - царапали, щипали, оглаживали, и увернуться было некуда, и веревки на запястьях впивались в кожу до крови, потому что он не мог не вырываться.
- Нас с вами, капитан, ждет долгая, горячая ночь. Я обещаю. Как вы всегда… что?
Лекс не успел открыть глаза. Тяжелая ткань, пахнущая солью и грязью - кажется, чей-то плащ - накрыла его лицо. Совсем рядом были слышны звуки борьбы, недовольный голос ночного гостя, вскрик, а потом тишина.
- Я приношу свои извинения, капитан, - новый участник этого ночного фарса стянул с головы Лекса плащ и бросил его в угол, прикрывая лежащее у стены тело. Черные волосы, серые ладони, а больше ничего увидеть не удалось.
- Вы в порядке? Я сейчас же позабочусь об этих… Неудобствах.
Лис склонился к его лицу.
Он. Те же плечи, та же ухмылка, тот же голос. Легкая тревога во взгляде. Как описать - он, тот самый, десять лет погони и всегда он на шаг впереди, не догнать, только знаешь, что он был где-то рядом - и вдруг снова, так близко. Лекс впервые за вечер чувствует стыд - за свою беспомощность, за непристойную позу, за то, что не может не смотреть, не хочет не смотреть на этого человека, которого так и не смог поймать.
- Вы ведь хотите, чтобы я развязал вас, капитан? - уточняет Лис, и голос его внезапно низкий и хриплый, и это все слишком внезапно, но капитан Лекс привык ко внезапностям.
- Только если ты снова намерен удрать, - говорит он, и смотрит в глаза своему старому врагу.

Лис - тот самый, правильный Лис - смотрит сверху вниз растерянно и молчит. Это как игра в кошки-мышки, когда погоня вдруг обрывается, и охотник склоняется над добычей. Азарт еще бурлит, хочется действовать, бежать, схватить, но “потом” все еще кажется чем-то далеким, ненастоящим.
Лекс расслабляется, пытается положить руки так, чтобы не саднили запястья. Он сам не знает, кто из них в этой многолетней погоне кошка, а кто мышь, и не чувствует себя пленником. Веревки, разорванная одежда, ноющая боль - след от ножа на плече - так неважно и так далеко.
- Уверен? - Лис накрывает ладонью его запястье, поглаживает пальцем ссадины. - Я бы никогда…
- Во имя Девяти, ты можешь соблюдать приличия? Я все еще капитан стражи, и у меня все еще есть обязательства. Даю слово, как только я окажусь свободен, я сделаю то, что диктует долг.
- Тогда, капитан, мне положительно необходимо заставить вас еще и замолчать?
Лис целуется жадно и жарко, и ладони у него большие, горячие и тоже жадные. Проклятый вор, который всегда смотрел, говорил, касался так, словно желал забрать себе все, на что падал его взгляд.
- Как ты вообще ему позволил… - жадные прикосновения губ обжигали скулы, шею, плечи, словно пытаясь стереть следы другого. Грубая кожа капюшона касалась щеки, и Лекс чувствовал легкое головокружение просто от этого прикосновения. Тайна, за которой он гнался столько лет, так близко, а он лишь запрокидывает голову, подставляясь под поцелуи, и даже не пытается вырваться, прикрыться, быть не таким уязвимым и открытым. Этот человек не причинит ему вреда. У них много лет была одна игра на двоих, а теперь её решил испортить кто-то чужой, и тем самым невольно толкнул их вперед.
Лис брал свое. Поцелуи и укусы ложились, перекрывая следы и даже воспоминания о чужих прикосновениях, злой и горячий шепот был полон жадной страсти, а слова почти не имели смысла - только звук голоса, только его тембр, властность, увереннность.
Он всегда был таким. Не торопился, но и не медлил, брал то, что хотел и не попадался. Вор, для которого смысл жизни - увидеть ценную вещь и стянуть её, присвоить, сделать хоть на мгновение своей. Пожалуй, сейчас Лекс чувствовал себя одной из таких вещей - а еще охотником, чьи многолетние усилия наконец привели к цели, - а еще мужчиной, чье желание было разделено другим мужчиной, таким же сильным, равным по духу. Он мог только принимать ласки, встречать их стонами, взглядами, совсем немного - движениями, но не чувствовал себя слабым. Лис ласкал его как уверенный, опытный любовник, и в его глазах был интерес, удовольствие и страсть.
Оказавшись перед ним обнаженным, возбужденным и полностью предоставленным его воле, Лекс не чувствовал ничего, кроме плавного, поглощающего желания.

Попытки разглядеть Лиса вблизи не удавались снова и снова. Черная рубаха - или серая? под ней тело - человек, и кожа светлая, и, кажется… нет, кажется. И хочется, ужасно хочется схватить, провести руками, узнать, ощутить. Руки не обманет зачарованный капюшон, и он узнает, почувствует, по-настоящему сделает своим…
- У тебя жадные глаза, - Лис смеется, распутывает завязки на своих штанах и усмехается. - Ты тоже жадный, капитан Лекс. Только не признаешься.
- В этом и есть разница. Не “не признаюсь”. Не действую, не забираю то, что не мое.
- Хочешь, и я сейчас… не возьму? - Лис проводит пальцем по его самой чувствительной сейчас части. - Ммм? Не украду...
Прикосновение сладкое и плавное. Он дразнится, это ничего, это всего лишь шанс остановиться. Не сделать глупость. Не сделать…
- У тебя и не получится. Нельзя украсть то, что и так твое.
Удивленный выдох. Усмешка. И долгий поцелуй, внезапно осторожный.
- Тогда мне придется придумать что-нибудь еще.
Лекс смотрит завороженно, как Лис медленно, демонстративно растягивает себя, трахает себя пальцами, подготавливает, и это самое потрясающее зрелище, в самом деле, он этого точно не ждал, никогда, он об этом даже не думал. Правда.
Ох, неважно.
- Готов? - Лис улыбается. Опускается верхом на его бедра, помогает войти. Кривится, кусает губу.
- Больно?
- Подожди. Сейчас. Привыкну.
- Я-то подожду, - Лекс раздраженно дергает руками, пытаясь освободиться, выходит плохо. Горячее, жаркое, узкое, так хорошо, так правильно, и Лис принимает его глубже. Чуть поднимается, опускается снова, наклоняется, словно пытается найти правильное положение. Это медленно, умопомрачительно, невозможно медленно,это словно тянется вечность…
- Руки, - стонет Лекс. - Пожалуйста.
Каким-то чудом его слышат. Каким-то чудом рядом был нож, и Лис перерезает веревки, двумя слишком, невозможно медленными движениями.
И снова поцелуй. Лекс хватает его так, что наверняка останутся синяки, притягивает ближе, насаживает на себя, касается жадно, словно пытаясь запомнить все и сразу. Запах, вкус, смех, стоны, и все не складывается в единую картину, и он оба слишком близко к разрядке, но все равно слишком, слишком мало.
Взгляды встречаются, и в глазах Лиса он читает разрешение. Целует снова, проводит пальцами по его щеке, а потом тянет прочь проклятый капюшон

Очнувшись утром, капитан Лекс срезает со своих запястий оставшиеся веревки, освобождает ноги, долго пытается вернуть себе подвижность. Лис - оба - разумеется, уже не здесь.
Ночь, прерванная на самом интересном моменте, просто требует продолжения. Но сначала - как в старые добрые времена - будет погоня.
Капитан не сомневается в том, кто именно в ночи увел у него с пальца кольцо с печатью городской стражи.

Библиотека приключений
Открыла этот майский съезд,
Решив без долгих размышлений
На баннере поставить крест.
Ее пример - другим наука,
Но синий с белым - это скука,
Пусть и разбавлена потом
Луной, бутылкой и хвостом.
Какое низкое коварство:
Лишь моряков к себе манить,
Их синевой морей дразнить
И петь про прелести корсарства...
А что, скажите, эта синь
К примеру, жителям пустынь?!

Вторым явился Тайный Город:
Чувак безумный... Оба-на!
Вы ждете рифмы "серп и молот"?
Она тут, братцы, на хрена?
Чувак с безумными глазами
В нас пробудить пытался пламя,
Признав в газетной полосе,
Что им нужны примерно все.
Как то: любители канона,
Всяк, кто рисует, вяжет, шьет,
Изящно тексты создает
И бартерит непринужденно.
(Сдается мне -- рыбодебил
И тот команде был бы мил).

Крапивин третьим стал задорно
И пригласил в свои ряды
Всех тех, кто делает упор на
Что надевают на зады
Советской классики труды.
Верстая первый пост набора,
Команда обошлась без спора,
На баннер взявши без затей
Одетых в шортики детей.
Ведь, право, голые коленки
И в милых крапинках носы
Плюс пионерские трусы
Сережки, Журки, Вальки, Генки --
И прочих, коих легион,
Пронзают негой весь канон.

Под звук восторженного воя
И треск приветственных петард
Команда старшего Малфоя
Пришла четвертою на старт.
ФБшник, даже самый смелый,
Навряд найдет в России целой
Кумира многих ложноног...
В Малфоя -- верю. Он ведь смог!
Они призвали всех для юста
Нарисовать его портрет,
Исполнить оду иль сонет,
Снять эпопею в форме бюста...
И всех пленял, кто млад иль стар,
В ромашках няшный аватар.

Широким шагом дерзновенно,
Пусть без штанов, но при мече,
К нам в свой черед явилась Зена
С оленем дохлым на плече.
Она с порога нахамила
Всем тем, кто любит Трандуила.
И тот, чей фандом Ганнибал,
От ней немедля огребал.
Ее дикарского отряда
Разносится надменный смех:
«У нас все было прежде всех,
А чего нет, того не надо!».
(Хоть слух прошел меж деревень,
Что был у Зены лишь олень).

Под стон трещащего шаблона
И общий долгий выдох «ах!»
Звездой зажглась средь небосклона
Команда в розовых сердцах.
Зажглась звездою – но поверьте:
Любви Звездою, а не Смерти.
«Граф, кто там в розовом?» «Фигакс!
Евгений, это же Кайлакс!»
В команде все дерзки и рьяны,
Столь зашибенно горячи,
Что их прозвали – куличи.
В них, мнится, не найдешь изъяна…
Но все ж отметит строгий взгляд,
Что нету в выкладке котят.

В команде Даунтон Аббатства
Не нужно райтеров и бет.
Там не выносят панибратства,
Но обещают высший свет,
Старинный, милый дух усадьбы,
Скандалы, происки и свадьбы.
А если вы, к примеру, гей,
Найдется знойный вам лакей.
Там чинно все и благонравно
Мила графиня, вежлив граф,
А слуги не качают прав,
Зато работают исправно.
(А вот заглушку все равно
Они стянули из кино).

Шестой строкою каталога
Миры Панкеевой – гуртом.
В них разных буков очень много,
Сплошь древнегреческих притом.
Там шаловливые красотки
Излечат руки от чесотки,
А с узелком слезливый еж
Тебе накурит все, что хошь.
Там в баннерах сплошные девы,
Но нету знойных мужиков.
И стон идет меж игроков:
Ах, мужики, ну что вы, где вы?
(Возможно, мужики меж тем
Страшатся интересных тем).

Агент стоит на виадуке,
Горланит так, что мочи нет:
«Тур по мирам Джун Мочидзуки –
Здесь каждому дадут билет!
Поэт ты, мастер фотожаб ли –
Тебя прокатят в дирижабле!».
(А тот, кто рифмы ждал иной,
Пускай не давится слюной).
Такую редкую возможность,
Конечно, стыдно упустить,
Но я бы поумерил прыть,
Не умеряя осторожность.
Билет бесплатный в новый мир…
А помнишь присказку про сыр?

Взмахнувши черными крылами
Из человеческих голов,
Пронесся Бэтмен перед нами,
Ища героев всех сортов.
Критерий выбора короток:
Надел трусы поверх колготок
И сверху выпуклый ремень –
Для службы годен, ясен пень.
Потом ведут всех в назиданье
В пещеру – тушки птичьей вид
Их, безусловно, вдохновит
На творчество и созиданье...
(Ах, что за шум у нас на крыше?
Летучие скребутся мыши!)

Итак, последними в десятке,
Все черно-белые внутри,
Явились Геймана ребятки
С призывом фирменным: «Твори!»
Сосед украл твою скотину?
Ступай и натвори картину.
Тебя голодный жрет баньши?
Ну пусть жует, а ты пиши.
Твори, столкнувшись вдруг с угрозой,
Когда в душе бушует шторм.
И если даже все окнорм –
Твори, хотя б презренной прозой.
Коль так поступят все подряд,
Поди, немало натворят.

Сотрудникам любых музеев
Открыта истина одна:
Ты просвещаешь ротозеев,
Они ж не помнят ни хрена.
Музейщики под гром оваций
Идут путем профдеформаций:
Все постоянно повторять
И раз, и два, и три, и пять.
Дать, скажем, видео в начале
И описанье в полный рост,
А после – ссылку дать на пост,
Что год назад вы написали.
Авось, читатель-идиот
Хоть что-то наконец поймет.

Блажен, кто смолоду был молод,
Кто страстью юною пылал
И, заложив полста за ворот,
Смотрел бразильский сериал.
Все у героев честь по чести:
Кто в коме, кто пропал без вести.
И, как велела ей судьба,
Рабыня чахнет у столба.
Но кто не порот хворостиной,
Чтоб в школе не филонил - тот
Пожалуй, Индию найдет
Меж Мексикой и Аргентиной.
И, к удивленью всей земли,
В команде так-таки нашли.

Подняв на знамя Дамблдора,
Теряя на бегу штаны,
Пришла, исполнена задора,
Команда милой старины.
Ах, благородные седины,
Морщинки, согбенные спины –
Коль ты, мой друг, геронтофил,
Все это твой пробудит пыл.
Но нынче юные девицы
Запишут в стариков подряд
Всех, кто слегка за пятьдесят,
Хоть пятьдесят теперь – нью-тридцать.
Ты слышишь Тома Круза крик:
«Что?! Я для них уже старик?!»

Открыв давно открытый берег,
К нему направив свой баркас,
Команда Целых Двух Америк
Идет на битву в третий раз.
У них для выпилки контента
Есть два огромных континента
И целых триста лет с тех пор,
Как побывал здесь Христофор.
И лишь один вопрос остался –
Им устный счет внушает страх
Иль в личных их календарях
Двадцатый век не начинался?
Но что-то все они молчок,
Чем заправляют табачок.

В посте у Тринити у Блада,
Избравши лаконичный тон,
Не говорят, кого им надо,
Не рекламируют канон.
Скорее сдержанны, чем пылки,
На арт дают одни лишь ссылки.
Их выбор: пара емких слов –
И первый пост уже готов!
Шарман… Но представляет все же
Их черных баннеров тесьма
Не только пищу для ума,
Но и загадку для него же:
Такой изящный скромный стиль –
Иль производственный текстиль?

Фиалка гибнет под пятою,
Раздавлена в единый миг.
Блеснув похвальной прямотою,
Идет команда страшных книг.
Их несравненную методу
По привлечению народу
Оценит каждый правдоруб:
Сперва сказать, кто им не люб.
Их простота во всем пленяет,
Они не утаят секрет,
Как кэп их ходит в туалет,
Что, согласитесь, подкупает.
И непременно уточнят,
Чем на ходу они звенят.

О чем шумели альгвасилы?
О чем звонят колокола?
Команде Очень Черной Силы
Прискорбно не хватает зла.
От вздорной этакой идеи
Бледнеют в ужасе злодеи,
Хиреют прямо на глазах.
Вон, Палпатин уже в слезах.
Причина этих огорчений
Весьма проста, сдается мне:
На ихней черной стороне
Не раздают еще печений.
А ведь традиция рекла:
«Печенек нету – нету зла!»

Где о заре нахлынут волны,
Там, проявив напор и прыть,
Фанаты, вдохновенья полны,
Грозят нас быстро научить
Любить видяшки экстремалов,
Броманс двух знойных натуралов
(Хотя на секс всегда есть шанс:
Броманс без секса не броманс),
Но признаются без обману,
Что их канон как ни крути,
Там можно многое найти,
Но не найдешь, увы, Киану.
(Хоть я в душе ни тпру, ни ну,
КиАну он иль КианУ).

Дерутся вороны на воле –
Аж пух летит со всех сторон.
А жизнь в японской старшей школе
Похлеще, чем у тех ворон.
У них то драка, то больница –
Им просто некогда учиться.
Команда с криками «гип-гип»
Фанатам предлагает клип:
Там, лучшее, что есть сюжете,
Собравши в несколько минут,
Друг дружке смачно морды бьют
Слегка подрощенные дети.
Макаренко на всех них нет -
Вот это б вправду был сюжет!

Отважно странствуя полвека
И заложив еще вираж,
Команда звездного Стар-Трека
Вновь набирает экипаж.
Обворожиться ромуланцем,
Поспорить с пламенным вулканцем,
А там и – чем не шутит черт! –
Кардассианца взять на борт.
Нет, не нуждается в рекламе
Команда, что равно мила
Правнучке ростом в полстола,
Собаке, дедушке и маме.
Ах, эти кофточки в облип…
Взглянул однажды – и погиб!

Мы в детстве все читали мифы
И, что уж там греха таить,
Способны Зевса от Сизифа
Пускай с трудом, но отличить,
Потолковать про шашни Эос,
К Танатосу добавить Эрос
И вспомнить за один присест,
Кто и кому там люпус эст…
Избравши шрифт академичный,
Не то, что вычурный курсив,
И в свиток скалку обратив,
А тон приняв весьма эпичный,
«Античность» проведет набор,
Как завещал ей Пифагор.

Команд на битве миллионы.
Как выбрать? Вот о том и речь.
Команда этого канона
Отлично знает, чем завлечь.
Брюзжанье злобного олдфага
Приманит воина и мага.
Да будь хоть вор, хоть эльф, хоть мышь –
А все равно не устоишь!
Дедлайн двадцать четыре-на-семь
И специфичный юморок
И мертвого поднять бы мог:
Мы скажем – и не приукрасим.
Взгляни на маленьких ежат:
Они на баннере брюзжат.

Коль с баннера глядит созданье
С кривой ухмылкой на лице,
Читайте тщательней посланье
(Особенно абзац в конце).
Тогда ни двойники из ада,
Ни группа младшая детсада,
Ни труп, что десять лет, как сдох,
Уж не застанут вас врасплох.
Вампир-владелец филиала,
Разумный снежный человек
И некий потрошитель (Джек)…
Вам этого, скажите, мало?
Здесь все они нашли приют –
До безопасности ли тут?

Все сказки кончились вначале,
Везде, натюрлих, хэппи-энд.
Но роли новые раздали
Героям юным сей момент.
А отрабатывать те роли
Они должны в волшебной школе,
И фандом, их пленен судьбой,
Ведет беседу сам с собой.
Под лиловатым вырвиглазом
Принцессно-розовых тонов
Набор проблем весьма не нов,
Мы сформулируем их разом:
Никто не хочет в плохиши –
А дальше сказку сам пиши.

Какое ни откроешь фото,
Везде сплошное мимими.
В команде Ватсонов – без счета,
И все прекрасны, черт возьми!
Не может быть двух разных мнений:
Будь ты хоть трижды супергений,
Тебе (со слешем с усами или без)
Свой Ватсон нужен позарез.
А если обнаружишь все же,
Что Ватсон – девушка (ну вдруг),
То помни, что понятье «друг»
Вне гендера и цвета кожи.
Какой там век ни на дворе,
Когда вас двое – вы в Игре!

В посте набора психопата
(Хотя и миленьком вполне)
Про фэндом инфы маловато,
По крайней мере, как по мне.
Наверно, это вроде теста:
Завидевши пустое место,
Его заполнит каждый псих
Плодами помыслов своих.
А доктор с добрыми глазами,
Оценит принесенный фик
(Арт, аналитику) и вмиг
Диагноз вынесет нам с вами.
(А чернокрылый воробей
Все так же реет меж зыбей).

В посте набора психопаса
(Хотя и миленьком вполне)
Про фэндом сведений не масса,
Но интернет был в помощь мне.
Итак, припавши к интернету
(Чего там только, к слову, нету)
Я понял, милые друзья,
Что в смысле теста прав был я.
Ведь если следовать канону,
То лет буквально через сто
Нас всех проверка ждет на то,
Вполне ль послушны мы закону.
И если кто-то не пройдет,
То горько пожалеет тот.

Когда вы преуспели дико
В любом занятии своем,
Команда филиала «Пика»
Для вас, крутых, ведет прием.
У вас особые таланты?
Вам тотчас же вживят импланты.
У вас прискорбно мало ног?
Пришьют – и станете, как бог.
Адепты новых технологий
Любому сделают ремонт.
Но им противоречит Фронт,
Моральный, нравственный и строгий.
(И – да! Товарищ, друг и брат!
Замечен там Иллюминат!»

Под задушевных гусель звоны
И тихий скрип старинных скреп
Собрались русские каноны
В полях, где колосится хлеб.
Там птица-Русь несется тройкой
(Читатель ждет уж рифмы «койкой»),
Там Гоголь бродит меж ракит,
Тургенев на ветвях сидит.
Там скачет, дребезжа подковкой,
Простая русская блоха,
А на костре кипит уха,
А может, котелок с перловкой.
Ты русский? Ты оригинал?
Тогда спеши на сеновал!

На запах квашеной капустки
И черной баньки дымный чад
Собрались ориджи-по-русски
Внести и свой посильный вклад.
Команду дружную встречали
У кузнеца на сеновале.
Им было больно и смешно:
Кузнец всех выкинул в окно.
Звучал так сладко стон гармони
И тихий скрип старинных скреп,
И там, где колосился хлеб,
Там красные скакали кони.
А там, где колосилась рожь,
И синие скакали тож.

Как интернета без вайфая
Уже не мыслит молодежь,
Команде этой без сай-фая
Не в жизни счастья ни на грош.
Хоть рюмочку, хоть полстакана
Стругацких иль Форкосигана…
Хайнлайн, Ефремов, Булычев –
Да хоть Жюль Верн, в конце концов!
Задача их весьма практична:
Набрать к себе на этот раз
Тех, кто во всем покажет класс
И даже курит на отлично.
(А то какой бы был позор –
Вдруг укуриться на оч.хор.!)

За очень странные кулисы,
Куда ведет престранный путь,
Команда девочки Алисы
Нас приглашает заглянуть.
Там, безмятежна и чиста,
Плывет улыбка без кота
И рюмит посреди болот
Свирлеподикий Бармаглот.
Уже прописаны в матчасти
И мухоморы, и табак.
Всего один прыжок иль шаг –
И ты у глюков в полной власти.
Вон вышел кролик на лужок…
Алиса, с чем твой пирожок?

Пусть штампы иногда тлетворны,
Но в исполнении просты.
Котам все фэндомы покорны,
Решили мудрые кусты.
Взяв стяг совместного укура
И котика на роль амура,
Они несут свои дары:
Помятый Алва из дыры.
Ах, сей возможности прекрасной
Давно ждала моя душа:
Мне срифмовать хотелось страстно
Слова «Камша» и «анаша».
Вон плачет Алва под кустом:
«И что, опять в дыру потом?»

На баннер Ричи взяв и Тессу,
Фанаты «Горца» к нам пришли
Напомнить всем для интересу
О вечных ценностях земли.
Ведь нестареющий Маклауд
Любых врагов отправит в аут,
Не доживет он до седин,
Зато останется один.
Летите, радостные кличи!
Но ты, кому, хоть бей, хоть режь,
На битве нужен только слэш,
Не алкай пейринг Митос-Ричи.
Здесь для тебя надежды нет:
Команда пишет только гет.