- Если ты рассчитываешь на то, что я буду умолять - ты что-то не рассчитал.
Пульсация внутри накатывает и уходит, больше легкий зуд, чем серьезный дискомфорт или, как там говорят что-то про удовольствие? Магическое воздействие прямо на внутреннюю нервную систему - решение могло бы быть удачным, если бы не было таким грубым. С одной стороны, успокоились - и, кажется, затянулись - следы ударов на ногах, с другой - нарастающий и утихающий зуд в нижней части паховой области вовсе не так отвлекал.
И огорчал. Слишком грубо.
- Мне нравится, когда ты ворчишь, - мальчишка погладил его по бедру. Да, в самом деле, не больно... - А умолял бы ты ужасно скучно. Сейчас еще рано умолять. Мы даже не начали толком. А я просто хочу, чтобы тебе не было слишком больно...
- Слишком больно - это когда неверно начертал защитный барьер при вызове ифрита, а не эта ерунда!
Мозенрат рассмеялся, совсем мальчишеским, мягким смехом.
А потом притянул Джафара за бедра ближе к себе, прижался пахом и, помогая себе руками, вошел одним плавным, размеренным, сильным движением.
И это было чудовищно.
- Ого, да тебе правда больше нравится с моими чарами! Не переживай, ночь длинная. Призвать ифрита? А что, хорошая идея... Тебя когда-нибудь ублажал ифрит?
Слушать не хотелось, но не слушать - не было шанса. Член внутри пока не двигался, недостаточно большой, чтобы вызывать дискомфорт, но...
Ему было необходимо вырваться. Плоть к плоти, это была самая древняя, тысячелетиями утвержденная форма подчинения, и то, что не сразу принял разум, для тела было ясно, было чудовищно. Он не собирался. Никому. Принадлежать.
Пытаясь справиться с этим - невыносимо, невыносимо! - Джафар рванулся, но только ссадил кожу на запястьях. Не получалось притворяться, что это неважно, что это можно переждать...
Мозенрат довольно рассмеялся.
- Так не нравится? Ох. Наверное, мне надо перестать. Выйти? Скажи?
Джафар сжал зубы. Слишком детская ловушка...
Медленно, невыносимо медленно, Мозенрат подался назад, невыносимо медленно уходило ощущение растянутости, заполненности, принадлежности.
- Ну? - он застыл, почти, еще немного, ну же...
- Мальчишка, - выдохнул Джафар сквозь сжатые зубы. Гордость можно сохранить даже когда потерян контроль.
С торжествующим смехом Мозенрат вышел до конца, огладил его и вошел снова.
И снова.
И снова.

Ловушка оказалась простой, но чудовищно эффективной. Разогреть нервную систему, устроить телу бесконтрольные выбросы возбуждения - сперва реакцией на боль, потом - на её отсутствие. Приток крови к нужным местам, неконтролирумые реакции, грамотная, размеренная стимуляция в правильном положении...
Тело считало, что куда как легче не сопротивляться. Кровь пульсировала в паху, каждое движение внутри вызывало новые и новые волны шока.
Шока. Не удовольствия. Слишком много сигналов, слишком - преувеличенно - ярко воспринимается каждое прикосновение.
Магия бы успокоила его в полсекунды. Но без нее, обездвиженный, лишенный контроля даже в мелочах, он мог только принимать. Чувствовать, как от бедер прокатываются по спине спазмы на грани боли - но только на грани. О, он хотел бы вырваться...
Боль. Боль может помочь. Вывернуться и сломать себе что-нибудь? Боль сильнее удовольствия, это инстинкт, большой могла бы вернуть контроль.
Джафар облизнул губы - пересохшие и искусанные, оказывается - и вдруг осознал. Да, из магических оков не вырваться, это глупая идея. Но зубы и язык... Да, это риск навредить себе, но...
- Нет, - Мозенрат склонился к нему, почти прижимаясь грудью к его спине. Костяные пальцы приласкали скулу, щеку, огладили губы - и внезапным резким движением оказались просунуты между зубов. Усиленная магией кость без малейшего затруднения заставила Джафара сперва просто приоткрыть рот, а потом, чтобы избежать потери зубов, открыть рот широко - так, что растянулась кожа в уголках губ, чуть заныла челюсть, и внимание в самом деле переключилось - но возбуждение не ушло.
Мозенрат продолжал брать его сзади - теперь медленно, маленькими, но резкими движениями. Он прекрасно понимал нужный угол, нужную скорость - так, что уже через пару движений Джафар осознал, что из его раскрытого рта срывается тихий, на грани слышимости звук.
Стон.
Движения не ускорялись, не замедлялись, и хотелось - было необходимо! - закусить губу, промолчать, сглотнуть... Костяные пальцы были уже мокрыми от слюны, но никуда не девались, и совсем не мешали тихим, все еще тихим неразборчивым стонам.
- А если ты решишь делать глупости, я вставлю тебе кляп, - хрипло пообещал Мозенрат. - А потом выпорю снова. И разотру следы так, что ты будешь вертеть своей тощей задницей, хныкать и ныть, чтобы тебя потрогали. А потом буду брать тебя в рот, который ты даже закрыть не сможешь, чтобы ты давился моим членом, но не мог ничего, ничего сделать. Хотя, это я сделаю в любом случае. Ты слишком болтливый.
Костяные пальцы выскользнули из его рта - о, какое наслаждение просто сомкнуть губы, дышать нормально, чувствовать власть хотя бы над своим голосом...
Власть. Как же. Когда влажный, прохладный палец коснулся его мужского естества, Джафар не смог сдержать стон. Чертова кость двигалась вдоль вздувшейся вены, надавливала, колола, а потом чертила круги вокруг головки, узкая, гладкая, прохладная, парадоксально живая.
Он достиг разрядки после всего пары прикосновений. Дальше все было просто - разрядка, спазм, сокращение всех мышц, стон Мозенрата...
Перед глазами плясали разноцветные пятна. Кровь медленно, медленно возвращалась к своим обычным маршрутам. Апатия, всегда следующая за вспышкой, накатывала и утягивала за собой в сон, и ни неудобная поза, ни скованные руки не наводили его на желание сопротивляться.
- Ты помнишь, что мой ты до рассвета? - уточнил, ухмыляясь, Мозенрат.
Джафар кивнул - и провалился в темноту.

Это тебе с благодарностью и признательностью

Скажи хоть, в какой ты команде