Рокэ несется по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Так Томми Эванс бегал в детстве, когда важно было не упустить ни единой минуты грядущих радостей. Он толкает дверь, Смит вскакивает навстречу:
— Мистэр Эванс…
В серых глазах растерянность. Сердце сжимается забытой саднящей тоской. Как тебе было здесь без меня? Как было мне без этой одержимости, которая и есть жизнь?
— Иди сюда. Иди ко мне, Джинни, — не говорит — требует Том, протягивая руку. Он делает шаг вперед, охватывает ладонями плечи девочки, вжимается губами в губы. Сухие, напряженные.
Джинни отшатывается, но через несколько мгновений обмякает в объятиях, в сильном и отнюдь не нежном захвате. Сдаваясь, признавая чужое право. В её покорности нет ни капли радости, но это сейчас неважно.

«Позволь мне!» — мысленно просит Том, лихорадочно выцеловывая её скулы, прикрытые то ли от растерянности, то ли от страха веки, тонкую кожу под мочкой уха, под подбородком. Только бы она позволила взять себя так, как хочется, как нужно! Быстро, жадно, грубо, чтобы уже не отпускать.
Медлить нельзя, невозможно, и дело отнюдь не в похоти. Том слишком давно не желал никого по-настоящему, не мчался, сломя голову, к чужому теплу. Не мечтал получить, покорить, присвоить.
«Разреши мне это, Джинни! После будут рассказы, хмельное веселье и неодиночество. После будут нежность и долгие ласки. Только отдай мне себя сегодня! Пусть без ответного томления, без удовольствия. Доверься без просьб, без гарантий. Помоги!»
Тому кажется, что каждое его движение полно дикой, невысказанной мольбы, мучительной и счастливой жажды.

Приникая губами к груди под расстегнутой рубашкой Джинни, скользя поцелуями вниз, к животу, к беззащитному пупку, опуститься на пол — на корточки. Стянуть штаны девочки к коленям, сильно провести шершавыми кончиками пальцев по внутренней стороне бедер, к паху, к светлым жестким завиткам. Поцеловать, втягивая ртом клитор, и услышать прерывистый вздох. Почувствовать, как увлажняется под губами плоть, а ладони стискивают плечи. Да, моя хорошая, это очень, очень приятно! И этому почти невозможно противиться. Да и не нужно. Никогда не нужно сопротивляться наслаждению.

После нескольких минут откровенных ласк он отклоняется назад, заглядывает в заалевшее лицо Джинни. Опрокидывая её на пол, подминая под себя, Том отчаянно, шало смеется.
Пожалуй, только сейчас он по-настоящему чувствует, насколько возбужден. Тянущий жар отзывается во всем теле щекочущими мурашками, собирается требующим разрешения узлом внизу живота. Хочется невыносимо, и Том, наугад целуя грудь, чуть влажный пах, бедра девочки, стягивает с неё штаны, раздвигает коленом ноги. Мокрые от слюны пальцы легко скользят в узкий проход. Том не видит лица Джинни, но чувствует, как та сначала зажимается, а потом, громко выдохнув, приподнимает бедра: впуская, сдаваясь. Брать её пальцами — растерянную, неопытную, прикрывающую локтем лицо — терпко и мучительно. Когда Том подхватывает Джинни под колени и входит резко, сразу, та вскрикивает и прикусывает губу. В уголок рта стекает алая капля, Том слизывает ее кончиком языка, одновременно входя еще глубже. Скользит пальцами в вагину юной любовницы, начинает ласкать часто и жарко, в такт размашистым толчкам. Спасибо тебе, Джинни, спасибо за все, спасибо!..

С последним спазмом наслаждения Том всем весом падает на Джинни, скользит губами по её щекам — отчего-то мокрым. Плачет? Так и есть. Глупая! Ладонь сама тянется к мягким прядям, с языка пытаются сорваться слова: невозможные, лишние, смешные. То ли: «Спасибо», то ли: «Люблю», то ли: «Моя».

Раздумья Тома прервала полуголая официантка, предложившая ему карту вин. Сделав заказ, Том поудобнее расположился на мягком диване, ожидая выпивку и обещанное «шоу». Не успела уйти откровенно клеящаяся официантка, как сцена осветилась мягким, не таким режущим, как доселе, светом. Динамичная музыка начала стихать, постепенно сменяясь нежными переливами с явно восточными мотивами. Когда мелодия достигла определенной громкости, на сцену вышла молодая девушка, который неожиданно, как для такого места была просто одета. Хотя одета – это громко сказано. На бедрах девушки была лишь полупрозрачная ткань, скрывавшая и так очевидный пол своей обладательницы. На голове её было замысловатое украшение, которое служило для поддержки собранных в простую прическу длинных пшеничных волос. Лицо её скрывала простая маска, подчеркивающая утонченные черты лица. Девушка подошла к только что появившемуся шесту. Сцену заволокла легкая дымка, музыка достигла своего пика и девушка начала свой танец. Движения её были легки и изящны, а па – поражали своей сложностью. На губах её играла хитрая улыбка, а руки то поглаживали тело, то протягивались в зал. Длинные тонкие ноги, не обделенные в мышечном плане, то и дело взмывали вверх, демонстрируя красивые бедра и ягодицы. Девушка извивалась, показывая свою гибкость, и льнула к шесту, словно бы к последней надежде. Исполняя танец, девушка не забывала оглядывать сегодняшних посетителей – кто же будет тот счастливчик, удостоенный её внимания? Вдруг её взгляд зацепил необычного, даже среди такой разношерстной толпы постояльца. Грациозно, словно пантера, она двинулась к столику Тома, продолжая двигаться в ритме музыки, словно бы гипнотизируя изящными движениями. Подойдя, она наклонилась и, улыбнувшись шире, запрыгнула на стол, продолжая свой развратный танец уже на нем. Том лишь ухмыльнулся и прямо уставился на девушку. Он ничуть не смутился внезапного внимания – наоборот, танцовщица чем-то притягивала его, будила какие-то темные инстинкты, что спали внутри. Хотелось обладать этим человеком. Та же, полностью отдалась жаркому танцу, стараясь обольстить столь понравившегося ей гостя. Хотя двигалась только девушка, а мужчина лишь молча наблюдал за ней, выглядело это слишком откровенно. Создавалось ощущение, что эти двое сливаются воедино, словно они танцуют страстное фламенко.
Но музыка уже подходила к концу. Опустившись на колени, девушка приблизилась к лицу Тома и, подождав мгновение, поцеловала того в уголок губ. Улыбка растянула бледные губы, и довольная собой она напоследок шепнула:
- Через пятнадцать минут в моей гримерке, если ты не против,– в последнем па она движением руки указала направление.
- Я приду, – плотоядная ухмылка растянула губы мужчины.
Девушка довольно кивнула и, изящно спрыгнув со стола, отправилась за кулисы под громкий свист и аплодисменты зрителей. Девушка была довольна – вечер еще не закончен, но уже удался. Ощущение, что она впервые не ошиблась с выбором, не покидало её.
Дверь без стука распахнулась, являя взору Тома довольно просторную комнату. Большой шкаф, изящное трюмо, на краю которого сейчас сидела девушка уже без маски. Проведя пальцами по сгибу шеи, она прямо посмотрела в глаз мужчины.
- Как зовут? – спросил Том, подходя к ней. Руки девушки обвились вокруг его шеи. Том лишь довольно хмыкнул – интуиция, что безошибочно вела его по жизни, сейчас просто вопила об удачной находке. Осталось лишь проверить...
- Джинни, господин.
Больше в тот вечер не было сказано ни слова. Девушка поставила изящную стопу на кресло, чуть раздвигая ноги и облегчая доступ к своему телу. Том приблизился к ней, сокращая расстояние между телами до минимума. Обняв худощавое тело, он впился в губы Джинни несдержанным поцелуем. Та страстно отвечала, прильнув еще ближе. Отстранив от себя девушку, тот приник губами к шее, руками лаская спину и чуть оглаживая ягодицы. Джинни издала возбужденный вздох и начала расстегивать рубашку любовника, чуть царапая горячую кожу ногтями. Том рыкнул и притянул к себе девушку за бедра, давая почувствовать свое возбуждение. Все было решено. Ласки стали непозволительно грубы, но Джинни была не против, а Том просто не хотел сдерживаться. Укусы оставляли несмываемые метки на шее, а пальцы – синяки на бедрах. Нежная кожа, казалось, плавилась под поцелуями. Тонкое тело извивалось под мужчиной, распаляя сильнее. Стоны они не сдерживали – господин заявил свои права на слугу и пусть об этом знают все. Пусть все знают, что она – его. Каждый крик, каждый вздох. Джинни согласилась с такими условиями. Теперь она его собственность и она будет платить тем, чем сможет. Своим телом, своей жизнью. Толчки в плохо подготовленном теле отдавались болью обоим. Но эта боль лишь скрепляла негласный договор между ними.

Джинни почувствовала легкий страх и неуверенность: правильно ли она поступила? Но в этот момент Том наклонился и нежно поцеловал её. Положив ладони на её обнаженную спину, Том навалился на неё, используя свое преимущество в росте, и ей пришлось вцепиться в куртку придурка, чтобы удержаться на ногах.
– Я не дам тебе упасть… – прошептал Том и вплел пальцы в волосы Джинни, углубляя поцелуй.
Том первый же его и оборвал, чтобы снять куртку. Джинни села на кровать и стала расстегивать ему штаны.
Том едва успел стянуть майку, когда почувствовал, как что-то влажное и теплое коснулось головки его члена. Он зашипел, когда губы обхватили ствол и Джинни принялась почти мучительно медленно облизывать и покусывать его. Прежде чем Том успел возмутиться, Джинни подняла голову, а затем снова вобрала всю длину в рот. Том застонал и сжал темные волосы.
Джинни начала двигаться быстрее, лаская член языком. Темп стал почти безумным. Она протянула свободную руку, чтобы схватить Тома за ягодицу. Почувствовав ответную дрожь, она временно остановилась.
– Думаю, тебе лучше лечь.
Джинни ухмыльнулась и, придерживая рукой член, несколько раз медленно втянула в рот головку.
Том фыркнул, но послушался. Его спина еще не успела коснуться кровати, как Джинни уже снова занялась его членом. Том стонал и толкался в жаркий рот, не в силах контролировать себя. Джинни играла с его головкой, скользила языком по разрезу, пробуя густую сладковатую смазку.
Том потянул Джинни за волосы, и та начал двигаться выше. Она облизывала и прикусывал чувствительную кожу, и когда добралась до живота, вокруг пупка вспыхнула печать-спираль. Поднявшись дальше, она ненадолго задержалась на сосках. Не обращая внимания на хватку в своих волосах, она облизывала один сосок до тех пор, пока тот не затвердел, а затем втянула его в рот.
Том зарычал и дернул Джинни на себя. Наконец их губы снова встретились. Том вывернулся из-под постанывающей Смит и лег сверху. Они терлись друг о друга. Джинни, обхватив Тома ногами за бедра, всхлипывала, поощряя каждое движение.
Ей было слишком хорошо. Покрытое потом тело скользило на простынях, и Джинни пришлось вцепиться в плечи Тома, чтобы не уехать вниз по кровати.
Глядя на стонущую и выгибающуюся под ним Джинни, Том толкнулся вперед еще несколько раз, так, что его член потерся о её пах, но почти сразу отстранился. Джинни разочарованно зарычала:
– Что ты делаешь, идиот? Кто разрешил тебе остановиться?
Проигнорировав соблазняющий протест Джинни, Том сделал неопределенный жест рукой, пытаясь отдышаться.
– Надеюсь, среди этих декораций ты догадалась поставить хотя бы один тюбик смазки?
Джинни моргнула, пытаясь вспомнить, куда положила любрикант, и кивнула. Сунув руку под подушку, она извлекла на свет оранжевую бутылочку.
– Ты хранишь его под подушкой?
– Не хотелось тратить на его поиски лишнее время… Как мы тратим сейчас, – раздраженно ответила Джинни, наблюдая, как Том разглядывает тюбик.
– Мистер Мармеладка?
– Тебя что-то не устраивает?
Том почувствовал себя под прицелом убийственного взгляда Смит и мудро решил промолчать.
Щедро выдавив смазки на руку, Том размазал немного по клитору Джинни, по входу во влагалище, и наконец его палец замер у напряженного ануса.
Смазка холодила, и Джинни задрожала, чувствуя, как начал двигаться палец Тома. Её охватил жар, на коже выступило еще больше пота. Рука, ласкающая клитор, хорошо отвлекала её от проникающего внутрь неё пальца.
Джинни задохнулась, когда палец полностью вошел в него и начал двигаться. Почувствовав, как её клитор еще раз нежно сжали, она выгнулась, дав Тому возможность ввести еще один покрытой смазкой палец. Джинни стонала и дрожала, пальцы двигались внутри неё, и дискомфорт от их вторжения постепенно отступал.
– Хмм… ничего… – пробормотал Том, продолжая свои манипуляции.
– Ох… что?
– А, не обращай внимания. Я просто ожидал, что найду там сосульку… ну или хотя бы палку…
Том успел поймать её кулак до того, как получил удар в челюсть, и незаметно добавил еще один палец. Он начал разводить пальцы ножницами, и Джинни откинулась обратно на кровать, зашипев:
– Твою мать, пошевеливайся уже!
– Сейчас!
Том вытащил пальцы и налил на ладонь еще любриканта. Смазав парой движений свой член, он лег поверх Джинни.
– Джинни, ты?... – вопрос был прерван Смит, которая притянула его к себе для еще одного жадного поцелуя.
Том входил в неё медленно, и Джинни пыталась не сжиматься. Том снова начал ласкать её клитор, отвлекая от нарастающего дискомфорта. Джинни услышала негромкий стон, и в следующий момент Том толкнулся вперед, погружая в неё член по самое основание. Они оба задохнулись. Том замер, дожидаясь, когда Джинни даст ему знак, что можно продолжать.
– Какого хрена ты тормозишь… двигайся уже!
Что ж, это был вполне доступный знак.
Том начал покачиваться вперед и назад, наблюдая за выражением лица Джинни. Он старался всегда входить под немного разными углами, и наконец, когда он в очередной раз погрузился в Джинни, та выгнулся над кроватью, прокричав его имя. Найдя сладкое местечко, Том стал безжалостно поражать его каждый раз.
Джинни закричала, когда Том начал двигаться еще быстрее и с такой силой, что кровать двигалась вместе с ними. Звуки ударов спинки кровати о стену заглушали рычание Тома и еще более громкие стоны Джинни. Джинни изгибалась, встречая каждый толчок Тома собственными движениями бедер, отчаянно цепляясь за его спину.
Том по-звериному рычал, и это подталкивало Джинни еще ближе к краю. Жидкий огонь тек по венам, когда она слышала, как Том выкрикивает её имя. Когда оргазм накрыл Джинни, она вцепилась в любовника и укусила его за плечо, но джинчурики только рыкнула и продолжила толчки. Несколькими минутами спустя, когда Джинни успела жадно облапать каждый миллиметр тела Тома и впиться пятками в его бедра, тот наконец кончил – и жар и твердость его члена еще раз подвели Джинни к краю.
Они оба рухнули, задыхаясь, на матрас. Немного отдышавшись, Том решил дать такую возможность и Джинни и скатился с неё; и тут же свалился с кровати. Он не осознавал, насколько близко к краю они лежали. Джинни закатила глаза, все еще пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.
– Идиот… – хрипло сказала Джинни. Том встал, смущенно улыбнулся и обратно забрался на кровать.
– Смотри… Мы могли заниматься этим с двенадцати лет!
– Заткнись, извращенец… И добро пожаловать домой.