Существовала и такая работа, как «сборщики костей, тряпичники и сборщики собачьего помета». Сбор костей или тряпок, валявшихся на улицах, требовал проворства, но у того, кто подбирал собачий помет, конкурентов было немного. Дети проводили на улицах огромное количество времени, дабы собрать полное ведро, чтобы потом выручить за это небольшую сумму. Уличные мальчишки бродили по колено в речном иле, который на отмели кишел ярко-красными червями. Если же кто-то наступал на кусок стекла или металла в процессе, то сепсис был неминуем. Особенно учитывая все, что плавало в Темзе: основной составляющей были человеческие экскременты, что порой сбрасывали прямо из окон на улицу. Далее содержимое ночных горшков добавлялось к разнообразной мешанине из дохлых собак, лошадиного и коровьего навоза, гниющих овощей. Дождь смывал весь этот «букет» с улиц в Темзу. (Рерайт, прямое цитирование. Источник: Лайза Пикард "Викторианский Лондон"Оригинальный текст)

Но, даже если бы Бэй не шлепал бы босыми ногами по берегу Темзы, шансов подхватить заразу у него было бы предостаточно.

Трущобы были полны отходами человеческой жизнедеятельности, пометом лошадей, собак и свиней, которых многие лондонцы победнее очень любили держать дома. Там же обитали и дети, которые могли заразиться любой все, что распространялась благодаря загрязнению, в том числе и паразитов.

Водопровода и канализации в трущобах не было в принципе, поэтому у уличных детей и бродяжек было множество клопов, блох и прочих паразитов, что лазали по ним, перенося заразу и на окружающих. Вокруг них порой стояло невыносимое зловоние.

Жили семьи бедняков в полуразвалившихся домах с дырявой крышей и холодными каминами (ведь чтобы растопить его нужен был уголь, позволить который могли далеко не все!). Те, что побогаче, способный были оплачивать целую комнату, но часто в одной комнате ютилось несколько семей, в каждый из которых было не по одному ребенку. И, когда кто-то из них умирал, хоронили его далеко не сразу… Ведь на похороны тоже нужны были деньги.

Вот отрывок из официального доклада о посещении подобного жилища: «Я обнаружил [комнату], где жили мужчина, две женщины и двое детей, там было еще тело бедной девушки, умершей в родах несколько дней назад. Тело лежало на полу без савана и без гроба».

Для тех, кому не посчастливилось обзавестись собственным углом, существовали ночлежки. Не все, но многие из них были невероятно грязны и полны вшей и клопов. Очень часто посреди комнаты, которую посещали как мужчины, так и женщины, стояло ведро с отходами их жизнедеятельности. Естественно можно представить жуткий запах, разносимый по помещению. Некоторые из ночлежек представляли собой бордели самого худшего толка, а некоторые можно было даже назвать борделями для детей.

Не удивительно, что уличные мальчишки часто предпочитали проводить зиму в тюрьме, где получали еду, одежду и постель без всяких забот. (Источник: Лайза Пикард "Викторианский Лондон")

Впрочем, некоторые семьи, лишившись средств к существованию, попадали в работные дома, что считалось самым низким падением. В работных домах семьи разделяли. Мужчины, женщины и дети жили и трудились отдельно. Дети нередко подвергались насилию со стороны воспитателей, которые их избивали. Были известны случаи, когда дети попадали на обучение к учителям-садистам, что пороли и били детей за малейшее непослушание вплоть до потери сознания. Кто-то умирал от болезней. Кроме того, в работных домах очень плохо кормили, поскольку большая часть выделяемого на их содержание пособия оседала в руках начальства. Голодные и плохо одетые люди были вынуждены трудиться на тяжелой и вредной работе по 18 часов в сутки, прерываясь лишь на сон и еду. Дети, не привыкшие к подобному распорядку, часто гибли от холода, голода и болезней.

Впрочем, Бэю еще повезло. Как показывает неумолимая статистика, благодаря его принадлежности к мужскому полу, шансов выжить у него было значительно больше. Смертность среди девочек была выше, чем среди мальчиков. Многие исследователи считают, что подрастающих мальчиков кормили лучше чем девочек. Эта тенденция особенно сильно проявлялась в бедных семьях, где мужчины-кормильцы питались лучше, чем остальные члены семьи. Кроме того, на долю девочек часто выпадал уход за больными, поэтому у них был выше риск подхватить инфекцию. Наиболее распространенными заболеваниями среди девочек были дифтерит и холера. Так же дети часто гибли от несчастных случаев. Очень часто причиной смерти служили ожоги – на рабочем месте, дома или даже в школе. В некоторых случаях убийства девочек были преднамеренными. Так в 1843 году в Стокпорте две семьи, занимавшиеся изготовлением шляп, отравили мышьяком четырех дочерей. Мальчиков они не трогали, считая, что от тех будет больше пользы. Разумеется, это уже вопиющий случай, но и он отражает превалировавшее отношение к детям. (Источник: Харса Наталья, Коути Екатерина "Суеверия викторианской Англии")

Бичом того времени была и детская проституция. И тут девочкам тоже доставалось больше, чем мальчикам. Впрочем, от подобного заработка Бэй был, к сожалению не застрахован. Несмотря на официальный запрет содомии, которая в викторианской Англии каралась сначала смертной казнью, а потом тюремным заключением. Теоретически, до 1875 года возраст согласия для девочек начинался в 12 лет. В 1285 году, во время правления Эдуарда Первого, изнасилование стало тяжким уголовным преступлением, которое могло повлечь за собой даже смертную казнь. Но половая связь с ребенком, не достигшим 12 лет, считалась проступком. В 1576 году, во времена Елизаветы Первой, секс с девочкой, не достигшей 10 лет, был приравнен к изнасилованию. Возраст согласия оставался прежним, 12 лет. Иными словами, секс с девочкой в возрасте от 10 до 12 лет все еще считался проступком. Постепенно Армия спасения и религиозные деятели добивались того, чтобы Парламент утвердил возраст согласия равный 16 годам. (Рерайт. Источник: Коути Екатерина "Недобрая старая Англия". Оригинальный текст)